Новые анекдоты

Генпрокуратура обнародовала статистику: треть всех преступлений совершается в состоянии алкогольного опьянения. Вдумайтесь: почти 70% преступлений — на совести трезвых людей. Увидели трезвого на улице — перейдите на другую сторону. Берегите себя.

В психиатрической больнице звонит телефон. Дежурная медсестра снимает трубку:
— Алло, будьте добры, Николая из тринадцатой палаты.
— Сейчас, схожу посмотрю.
Медсестра идёт в тринадцатую, возвращается и говорит в трубку:
— Вы знаете, мы не понимаем, как это могло произойти, но его там нет.
— Ну вот видите! А вы говорили, что я от вас не сбегу!

Институт, конец дня, пятая пара. Аудитория изнемогает. Студенты хором:
— Аркадий Петрович, ну отпустите, сил больше нет!
Преподаватель вздыхает, берёт в руки огрызок мела:
— Хорошо. Как только этот кусочек закончится — сразу домой.
С задней парты доносится голос:
— Дайте я его съем!

Токарь Сергей Кузнецов неспешно протирает разводной ключ ветошью. Подходит мастер и сразу с наездом:
— Кузнецов, твою дивизию! Ты чего в 17:20 уже домой намылился?
— Да понимаете, пока ключ ветошью оботру, пока станок щёткой почищу, пока руки мылом отмою, пока переоденусь — глядишь, и 18:00 стукнет.
— Нет, Кузнецов! Это неправильно! Вот я ухожу ровно в 18:00!
— А вам-то что собираться? Рот закрыли — и пошли.

В класс вошла новая учительница литературы, Анна Сергеевна. Первый урок.
— Итак, дети, угадайте, творчество какого великого русского писателя и поэта мы будем изучать. Подсказка: первая буква «П», последняя — «Н».
Лиза тянет руку:
— Пушкин.
— Верно, Лиза. Мне нравится ход твоих мыслей. А теперь кто скажет, чьё творчество мы пройдём следующим? Подсказка: первая буква «Т», последняя — «В».
Настя поднимает руку:
— Тургенев.
— Правильно, Настя. Мне нравится ход твоих мыслей. А теперь...
Тут руку тянет Вoвoчка:
— Анна Сергеевна, а вот отгадайте вы: первая буква «Х», последняя — «Й»!
— Вoвoчка! Немедленно выйди из класса!
— Анна Сергеевна! Это Хемингуэй. Но ход ваших мыслей мне нравится.

После долгого рабочего дня уставшая улитка вызвала такси. Машина подъехала, улитка забралась на заднее сиденье и всю дорогу молча смотрела в окно. Когда до места оставалось совсем немного, она тихо сказала:
— Остановите, пожалуйста, за углом. Мне тут буквально пятнадцать метров до дома.
Водитель пожал плечами и остановил.
Прошло три дня. Улитка наконец добралась до порога, зашла в квартиру, налила себе виски, села в кресло и подумала:
— Ну и дура же я. У меня же дом на спине.

На рынке, между рядами с носками, мёдом и прошлогодним вареньем, бабулька в платке торгует пучками сушёной травы.

— Кроличья трава! Кроличья трава!

Подходит женщина:

— Что за трава-то?

— Бери, милая. Накормишь своего мужика — будет как кролик: шустрый, ласковый, сил невпроворот.

Женщина отсчитывает монеты, прижимает пучок к груди и уходит довольная. Бабулька смотрит ей вслед, вздыхает и бормочет себе под нос:

— И гадить будет шариками.

Три охотника сидят у костра, и каждый нахваливает своего пса.

Первый говорит:
— Пошёл я как-то на охоту. Ружьё взял, а патроны дома забыл. Дал собаке понюхать ствол — она сбегала и патроны принесла.

Второй усмехается:
— А я однажды наоборот: патроны взял, ружьё забыл. Дал псу понюхать патрон — он мне ружьё и притащил.

Третий молча помешивает палкой угли, потом поднимает глаза:
— Погодите. Один на охоту явился без патронов. Второй — вообще без ружья. С кем я общаюсь, капец...

Три мышки сговорились вечером выпить. Забрались в укромный уголок за плинтусом, расселись на пуговице от старого пальто.

Первая мышь подняла напёрсток:

— Давайте выпьем по одной рюмочке и станцуем.

Вторая мышь покачала головой:

— Нет, давайте по две и споём.

Третья мышь допила свою порцию, вытерла усы и сказала:

— А давайте по три — и пойдём бить морду коту.

Первые две переглянулись. Танцевать они любили. Петь — тоже. Но предложение третьей звучало как-то убедительнее.

В баре где-то в Йоханнесбурге трое белых неспешно потягивают виски. Дверь с грохотом распахивается, и на пороге появляется чернокожий мужчина ростом под два метра, шириной с холодильник. Он пересекает зал, останавливается перед первым белым, берёт его стакан и выпивает залпом.

— А белых женщин я имел! — объявляет он.

— Н-н-нет проблем, — выдавливает первый, заикаясь.

Гигант подходит ко второму, повторяет то же самое с его виски и снова:

— А белых женщин я имел!

— Т-т-тем лучше для вас, — отвечает второй, тоже заикаясь.

Наконец он останавливается перед третьим, осушает его стакан и в третий раз произносит:

— А белых женщин я имел!

— И правильно, — кивает третий. — Чёрные женщины у меня тоже вызывают отвращение.

Студент шагал на экзамен и всю дорогу уговаривал себя: сдам — отмечу, не сдам — тоже отмечу. Зашёл в магазин, купил бутылку, сунул во внутренний карман пиджака и направился в аудиторию.

Отвечает билет, старается, а преподаватель вдруг прищуривается:
— Что это у вас в кармане?
— Да так, ничего.
— Доставайте.

Студент со вздохом выставляет бутылку. Преподаватель молча открывает ящик стола, достаёт гранёный стакан, наливает и выпивает.
— Хороша. А солёный огурец у вас случайно не припасён?
— Нет.
— Жаль. А то стояло бы у вас «отлично».

Пьяный в стельку мужик возвращается домой. Долго возится с замком, тычет ключом мимо скважины, бормочет, чертыхается. Наконец ключ всё-таки входит, но повернуть его сил уже нет. Мужик опускается на пол под дверью, приваливается к косяку и засыпает. Ключ так и торчит в замке.

Утром жена встаёт, собирается на работу, дёргает дверь — не открывается. Стучит. Мужик приоткрывает один глаз.

— Кто там?
— Это я, твоя жена.
— Ага. Иди туда, стерва, где всю ночь таскалась! Не пущу!

Двое охотников весь день бродили по болотам и наконец подстрелили одну-единственную утку. Сели на поваленное дерево и заспорили, кому она достанется. Спорили долго, чуть не до драки, пока один не хлопнул себя по колену:

— Слушай, а давай по-честному. Ты бьёшь мне по яйцам, я бью тебе. Кто быстрее встанет, того и утка.

— Давай!

Первый размахнулся и вложил в удар всю накопившуюся за день досаду. Второй рухнул в мох, скрутился, катался, стонал, хрипел, цеплялся за корягу. Прошло, наверное, минут сорок, прежде чем он, бледный, поднялся, отдышался и просипел:

— Ну ты, конечно, даёшь... Я чуть коньки не отбросил. Теперь моя очередь.

Первый посмотрел на его побелевшее лицо, на трясущиеся руки и быстро сказал:

— Да ладно, не надо. Забирай утку.

Мать вернулась с работы, втащила на кухню две сумки, поставила их на табуретку — и замерла. Сын сидел на полу перед распахнутым холодильником и хрустел замороженными пельменями, как семечками.

— Ты бы их хоть сварил, что ли, — устало сказала мать.

Сын медленно поднял на неё глаза, перевёл взгляд на пельмень в руке, потом снова на мать и с искренней обидой в голосе спросил:

— Кто обкурился? Я обкурился?

Идёт маленький сынишка с синим папкой.
- Пап, а зачем животным усы?
- Да хуй его знает...
- Пап, а почему луна то круглая, то не круглая?
- Да хуй его знает...
- Пап, а почему солнечное затмение бывает?
- Да хуй его знает...
- Пап я тебе еще не надоел со своими вопросами?
- Да ты спрашивай, сынок, спрашивай. Кто же тебе еще о жизни расскажет

В военную часть на вечер стриптиз-танцовщицу. Сцена — сколоченный на скорую руку помост, свет — от прожектора, зал — сплошь сапоги, ремни и коротко стриженные затылки.
Стриптизерша начала номер. Скинула накидку — зал одобрительно загудел. Скинула платье — грянули аплодисменты. Скинула бюстгальтер — овации, свист, топот, кто-то даже уронил фуражку. Скинула трусики — и наступила такая тишина, что стало слышно, как в углу капает вода из умывальника.
Стриптизерша повернулась так, повернулась эдак — тишина. Она растерялась:
— Я вам что, разонравилась?
Из второго ряда донеслось сдавленное, почти жалобное:
— Нравитесь. Очень. Но одной рукой не похлопаешь.

Мужик взял пса на охоту. Подстрелил утку — та упала в пруд. Пёс рванул по воде, будто по суше, схватил добычу и вернулся к хозяину. Мужик обомлел. Второй раз выстрелил — история повторилась: утка в воде, пёс бежит по поверхности и приносит её обратно.

На следующую охоту мужик прихватил друга — пусть, мол, тоже посмотрит. Снова утка падает в пруд. Пёс, не задумываясь, бежит по воде и возвращается с трофеем. Друг смотрит, брови хмурит, губы поджимает. Долго молчал, потом как хлопнет себя по лбу:

— Теперь всё ясно! Плавать твоя собака не умеет!

Критик обошёл здание кругом, постоял, задрав голову, и наконец вымолвил:
— Голубчик, вы только не обижайтесь... Ваша постройка вызывает у меня одну очень настойчивую ассоциацию. Как будто из земли торчит огромный...
Архитектор поморщился:
— Зачем же так вульгарно? Это фалломорфный стиль.
— А почему тогда так нахально торчит?
— Потому что стиль. А то, что вы заметили именно это, — уже вопрос не к архитектуре...

Поручик Ржевский, звеня шпорами, появился в офицерском собрании и с видом победителя провозгласил:
— Господа! Я женюсь!
— На ком, поручик? — хором откликнулись офицеры.
— На Наталье Сергеевне!
— Поручик! Побойтесь Бога! Наталью Сергеевну знал весь Урюпинск!
Ржевский молча развернулся и вышел.
Минуло две недели. Он снова на пороге:
— Господа! Я женюсь!
— На ком, поручик?
— На Наталье Сергеевне!
— Поручик! Мы же уже объясняли: с Натальей Сергеевной спал весь Урюпинск!
— Господа! Я был в Урюпинске. Городок небольшой...

У городской главной ели стоит парень и задумчиво смотрит в небо. Подходит второй:
— Ты чего тут торчишь?
— Деньги зарабатываю. Спор выигрываю.
— Какой ещё спор?
— Давай на сотню, что я прыгну выше ёлки.
— Да хоть на пятьсот — не прыгнешь!
Парень слегка подпрыгивает — сантиметров на десять — и протягивает руку:
— Гони деньги.
— Ты что, сдурел? Ты же ниже моих ботинок подпрыгнул!
— Ну и что. Хоть на пару сантиметров, но ёлка-то вообще не прыгнула.

В таллинском баре пахнет можжевельником и дождём. Заходит русский, ставит на стойку усталый взгляд и просит пива. Бармен, не отрываясь от стакана, чеканит по-английски:
— Seven euros, please.
Русский молча отсчитывает шесть. Бармен повторяет:
— Seven. Not six.
Русский не реагирует, будто не слышит. Тогда бармен вздыхает и произносит по-русски:
— Это пиво стоит семь евро.
Русский кивает:
— Я так и знал. За один евро вы готовы вспомнить даже язык, который не хотели помнить.