Мюллер - Шелленбергу:
- Штирлиц - советский разведчик. Будем его разоблачать. Ты встань за дверью, когда он войдет бей его поленом по голове. Если русский, будет матом ругатся.
Штирлиц входит, Шеленберг бьет его поленом. Штирлиц:
- Ах...твою мать!
Мюллер:
- У бл@дь!
Шелленберг:
- Тише, товарищи, тише. Немцы кругом!
Анекдоты про штирлица
сортировать по: дате / рейтингуСегодня Штирлиц решил идти напролом, потому что знал, что в проломе стены по пятницам он обычно находил родное Жигулёвское пиво, воблу и солёные огурцы.
Штирлицу казалось, что пришёл конец. Оказалось, что не казалось.
Штирлиц подошел к площади и, чтобы не привлекать внимания, пересек ее по-пластунски.
Штирлиц увидел, что Мюллер вышел из своего кабинета. Решив сфотографировать секретные документы, Штирлиц подкарлся к двери и дернул за ручку. Дверь не открылась. Тогда Штирлиц надавил на нее плечом. Дверь опять не открылась. Штирлиц долбанул по двери ногой. Дверь опять не открылась. Голос Копелляна за кадром:
- На себя, идиот! Дверь открывается на себя!
У Штирлица сломалась машина. Он вышел и стал копаться в моторе.
- Штирлиц, Вы - русский разведчик, - сказал проходивший мимо Мюллер. - Немец отдал бы свою машину в автосервис.
- Мы немцы народ скупой - не моргнув глазом сказал Штирлиц.
Штирлиц осторожно вошел в кабинет Бормана и, убедившись, что никого нет, подошел к несгараемому шкафу, где Борман хранил секретные документы. Штирлиц ударил шкаф слева. Тот не открылся. Тогда Штирлиц ударил его справа. Шкаф не открылся. Штирлиц поднял его и с размаху бросил на пол. Шкаф не открылся.
- Наверное, он закрыт, - подумал Штирлиц и полез в карман за ключом.
Штирлиц зашел к Мюллеру одолжить денег.
- А вернете? - с надеждой спросил Мюллер.
- Гад буду! - ответил Штирлиц.
"Наверняка будет..." - с тоской подумал Мюллер.
Борман и Мюллер сидели в офицерской столовой.
- Сейчас придет Штирлиц и опять закажет свой любимый "Беломор" и водку, - говорит Борман.
Входит Штирлиц.
- Официант! Виски и "Кент"! - говорит он и показывает Борману язык.
Утром, как всегда, Штирлиц гнул свое. Свое, как всегда, не гнулось!
- Лучше бы ты вечером не гнулось, - думал Штирлиц, покоряя непокорное...
- Вы не подскажете, не из этого ли окна выбросился профессор Плейшнер?
- Да, из этого.
- Я его близкий друг.
- Очень хорошо. Заходите, раздевайтесь, проходите, я только цветы с окна уберу.
Шёл Штирлиц по лесу, и видел голубые ели. Когда он шёл обратно, уже всё было съедено.
Штирлица по сверхсекретному заданию центра выбросили с парашутом над территорией Антарктиды с задачей разыскать замаскированную базу немцев.
Ширлиц как всегда с головой ушел в работу, он уже несколько раз пересекал Антаркиду в разных направлениях, чутье разведчика подсказывало что база где то рядом. В который раз усталый он брел мимо двух обросших шерстью существ которые по очереди прыгали в воду за рыбой, Пингвины - в очередной раз думал Штирлиц Поживешь тут год и сам пингвином станешь подумали Мюллер и Борман.
Когда Мюллер сказал Штирлицу что радиска Кет прокололась Штирлиц понял, тест на беременность Кет дал положительный результат.
Перед падением Берлина Гитлер собрал в бункере близких соратников.
- А, где же Штирлиц? - спросил он у Мюллера.
- Да вечно у него странности, мой фюрер! Третий день строит посреди Берлина какую-то стенку!
Каждый вечер Штирлиц принимал антибиотики. Он хотел убить в себе фашистскую заразу!
Ровно в 8.15 Штирлиц приехал на работу, открыл кабинет и увидел за столом Ленина! Ильич посмотрел на него своими добрыми глазами и сказал:
"Опять, вы, Тихонов, не в свой съемочный павильон приперлись!"
Шеленберг нервно ходил по кабинету. Наконец он не выдержал и заорал:
- Штирлиц! За 9 лет работы в Вы завалили сорок четыре операции! Скажите честно, кто Вы такой?
- М... М... М...
- Поздравляю Вас, Штирлиц! Есть такая буква в этом слове!
Штирлиц тешил себя надеждой. Надежда постанывала.
Штирлиц шел по лесу, вдруг в кустах услышал шипение.
- Змея - подумал Штирлиц и выпустил всю обойму в кусты. Только спустя час он вспомния что Пастер Шлаг так и ненаучился свистеть.
Штирлиц подошел к самому краю обрыва, внизу ревел водопад. Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.